– Что случилось, инспектор?

Кортель изложил суть дела, и Рыдзевский сразу же стал задавать вопросы:

– Вы решили вызвать Ладыня в Варшаву?

– Да. Ведь речь идет не только о грабеже. Совершено убийство.

– Я понимаю… А скажите, ящички в книжной стенке были открыты?

– Нет. А почему вы об этом спрашиваете?

– В ящичках, которые закрывались на ключ, Ладынь держал свои бумаги.

– И служебные тоже? Что-нибудь секретное?

– Нет. – Рыдзевский не улыбался. – Личные, но для него важные. Расчеты. Заметки…

– Я надеюсь, что они целы, – сказал Кортель.

– Я тоже… Впрочем, мы это можем проверить до приезда Ладыня. Особняк охраняется?

– Находится под наблюдением.

– Отлично, – Рыдзевский взглянул на секретаршу, и впервые на его лице появилось подобие улыбки. – Приготовь нам кофе, Зося…

– Хорошо, пан инженер… – Она включила чайник и, подойдя к окну, стала глядеть на улицу.

– Воры, наверное, не закрыли за собой двери, – тем же ровным голосом продолжал Рыдзевский. – У меня есть ключ от особняка.

– Ключ? – удивился Кортель.

– Да. – Рыдзевский посмотрел на часы. – Через два часа я еду на вокзал за Алисой, сестрой жены Ладыня. Мне надо отдать ей ключ.

– Вы дружите с Ладынями? – спросил Кортель и тут же почувствовал, что вопрос его наивен.

– Двадцать лет, – ответил Рыдзевский. – Вчера проводил их на аэродром. Туман стоял… Да вы же знаете…

– Знаю, – буркнул Кортель, думая уже об экспрессе Варшава – Щецин. Он на миг закрыл глаза, чтобы представить себе те загадочные прожекторы.

– С отъездом было много хлопот. Целый день пришлось звонить в аэропорт. Наконец узнали, что самолет вылетит в шесть вечера, а вылетел он только около одиннадцати.

– Около одиннадцати… – машинально повторил Кортель и вспомнил показания Ядвиги Скельчинской.

– Ладынь возвращался из аэропорта?

– Да. Рассеянность, пан инспектор. Ездил за портфелем.